Высокий контраст
Без изображений
Размер шрифта:
А А А

Календарь событий

декабрь 2019
пн вт ср чт пт сб вс
      
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
     
  • - Концерты
  • - Конкурсы
  • - События

Видео

  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru
  • kazanconservatoire.ru

Конкурсы

КОНЦЕРТ-ПОСВЯЩЕНИЕ "АНГЕЛ МОЙ ЗЕМНОЙ"

03.10.2012 Начало в 18:30

Малый зал Казанской консерватории (Б.Красная, 38)

Вход свободный



АНГЕЛ  МОЙ  ЗЕМНОЙ!

2 октября 2012 года исполняется 90 лет со дня рождения Ольги Арнольдовны Бренинг - Человека, музыканта, непревзойденного мастера-аккомпаниатора, композитора, вписавшего в музыкальную летопись Казанской государственной консерватории золотую страницу своих профессиональных заслуг.

Ее не стало 29 мая 2005 г. О целостности судьбы Ольги Арнольдовны пишет довольно подробно в недавно вышедшей книге младший ее брат Рудольф Бренинг (Р.Бренинг. История моей семьи. Казань. КГК, 2009.).

Обозначены в этой книге четкие магистральные линии ее духовного становления - это учеба в музыкальном училище на двух отделениях - фортепианном и вокальном, параллельно - занятия в балетной школе и интерес к живописи и серьезные увлечения композицией, затем годы учебы в КГК, а после ее окончания - бессменная работа в качестве концертмейстера до 70 лет в классе профессора С.А.Казачкова.

Мне же следует поделиться своими воспоминаниями и впечатлениями о совместной творческой работе, какой неизгладимый след этот человек оставил в моей жизни.

Наша близость произошла еще в студенческие годы учебы в КГК на 4 курсе дирижерско-хорового факультета, где  моим учителем был С.А.Казачков. Во втором полугодии по дирижированию предстояло исполнить на экзамене  финал 9 симфонии Бетховена.

Не укладываясь во времени положенного по расписанию 45-минутного урока, Ольга Арнольдовна однажды предложила мне продолжить занятия у нее на дому. Не теряя ни минуты времени я с полной готовностью и радостью приняла предложение Ольги Арнольдовны.

... Сама квартира, в которой жили мама Ольги Арнольдовны - Ольга Федоровна и младший брат Рудольф Бренинг - это своего рода музей со старинной мебелью, с полками подписных книг старинных и современных изданий, стенами, вплотную увешанными картинами художников Родионова, Максимова, К.Васильева, Куделькина, а также рисунками Ольги Федоровны, братьев Арнольда и Рудольфа и самой Ольги Арнольдовны. И эта нестандартная обстановка с изразцовой печью и напольными часами красноречиво говорила лучше всяких слов о духовном интересном укладе жизни этих талантливых людей. Замечу - Ольга Арнольдовна подарила КГК три замечательных живописных полотна любимого ею художника-пейзажиста К.А.Родионова.

Спустя 8 лет - в 1968 году - я снова оказалась в Казани  по приглашению своего учителя С.А.Казачкова с предложением работать на его хоровом классе старшим хормейстером. И с тех пор я с волнующим удовольствием отмечу в воспоминаниях наиболее яркие моменты, связанные с нашими с  Ольгой Арнольдовной выступлениями с хоровым классом КГК, так и с созданными мною, впоследствии, хоровой капеллой Казанского филиала Московского энергетического института и камерным хором Dornenkrone («Терновый венец») при Немецком Доме.

Мое ежедневное общение с Ольгой Арнольдовной на хоровом классе и на уроках по дирижированию в классе С.А.Казачкова и частично в моем классе постепенно перешло в многолетнюю дружбу, несмотря на разницу лет, никогда ни на миг не омраченную, было для меня счастливым подарком судьбы.

Она сыграла огромную судьбоносную роль в моей жизни, изменившей мою творческую судьбу.

За многие годы общения с Ольгой Арнольдовной я осознала и осмыслила каков масштаб дарования скрывается в этой незаурядной личности. Бог щедро наградил ее талантами сродни эпохе Возрождения, гены русской, немецкой, цыганской и английской крови проявились, как уже упоминалось ранее, в музыке, вокале, живописи, композиции, литературе, поэзии.

Обратимся к книге Р.Бренинг: «Заканчивая консерваторию Ольга Арнольдовна представила государственной комиссии следующие произведения:

1. Бетховен. Соната № 32
2. Шуман. Карнавал.
3. Балакирев. Исламей
4. Чайковский. Концерт № 1 для фортепиано с оркестром (весь).

Председателем гос. комиссии был московский профессор Григорий Гинзбург. НА обсуждении гос. экзамена он спросил: «Откуда у вас такая пианистка? Если бы она училась у нас в Москве, то давно была бы лауреатом международных конкурсов (с. 51).» Она была одной из первых выпускниц Almamater, получившей диплом с отличием.

Помимо увлечений балетными танцами, рисованием и вокалом (педагоги прочили ей вокальную карьеру - Е.Г.Ковелькова, А.И.Волынская - после большого успеха на 3 курсе консерватории, она исполнила с оркестром арию Любаши из оперы Римского-Корсакова «Царская невеста») Ольга Арнольдовна серьезно занялась сочинением музыки, обнаружив в себе композиторское дарование. Снова обратимся к книге Р.Бренинг: «...самыми выдающимися ее произведениями я считаю две сюиты для фортепиано «Зимой» и «Воспоминания о выставке». И вот его описание: «Сюита «Зимой» - это поэтическое отображение зимней природы во всем ее многообразии и на ее фоне раскрытие красоты душевного мира человека. Вся сюита - это гимн жизни, гимн красоте окружающего мира и в то же время размышление о жизни и значении человека.

Сюита «Воспоминание о выставке» посвящена музыкальному воспроизведению картины замечательного художника-пейзажиста К.А.Родионова. Это большой цикл пьес, поэтично передающий всю красоту и многообразие родной природы, а также эпизоды из истории страны. Изумительны по красоте «Первый снег», «Старая Волга», а из сюиты «Зимой» - пьеса «Восход солнца», особенно полюбившаяся членам Казанского немецкого общества. Отличительная сторона музыки Ольги Арнольдовны в том, что она насыщена какой-то особой энергетикой, заставляющей сопереживать, видеть внутренним взором изображаемое» (с.60).

От музыкальных сочинений перейдем к литературным сочинениям Ольги Арнольдовны - еще одной из граней талантов этой богатой натуры. Речь идет о преамбулах к циклу «Зимой» (для фортепиано, музыка О.Бренинг).

Хочется их привести полностью, настолько в них просматривается глубокий след авторской исповедальности, боли, тоски и душевного одиночества. Они короткие, но емкие по содержанию и смыслу. Здесь и рассказы, связанные с увлечением Ольги Арнольдовны конным спортом (см. рассказы).

Надо отметить, что ни одна выставка картин художников РТ, но и других народов не обходилась без семьи Бренингов. Заслуживает внимания, в связи с этим, отзыв на картину А.Шилова «Зацвел багульник» - своего рода маленького литературного шедевра: «...Внешне здесь все просто: уютный уголок комнаты в современном доме с окном на улицу, на подоконнике - стеклянный кувшин с ветками цветущего багульника и  склонившаяся над ним седая женщина. Но как много за этой простотой глубочайшего смысла! Мы не знаем, кто эта женщина, но она явно одинока, и ее одиночество - характернейший признак нашего времени. Сколько среди нас вот таких обездоленных судьбой женщин, обреченных на одинокую старость, согретую лишь воспоминаниями о далеком, безвозвратно ушедшем счастье!. Им нет числа. У одних близких людей отняла война, у других - страшные репрессии 1920-х, 30-х, 40-х годов, у некоторых - и то и  другое вместе. В этом смысле картина А.Шилова - своего рода документ нашей суровой эпохи.

Правда, Шилов поместил свою героиню в благоустроенную квартиру, а не в трущобы (бывает у нас и такое), но это, вероятно, для того, чтобы отвлечь зрителя от внутренней психологической стороны картины. Чем дольше на нее смотришь, тем больше поражаешься мастерству, с каким художник умеет проникнуть в душевный мир человека. Старушка взглянула на зацветший багульник, который напомнил ей о чем-то далеком, бесконечно дорогом. И хотя глаза ее все еще устремлены на цветущие веточки, видит она уже не их, а то далекое счастливое прошлое, и хочется ей то ли улыбнуться, то ли расплакаться. Кому из нас не знакомо подобное состояние?.. Картина «Зацвел багульник» - подлинный шедевр, ее героиня живет полнокровной жизнью, на нее можно смотреть бесконечно. Она пробуждает в людях чувство участия и сострадания к таким вот одиноким людям, желание как-то помочь, поддержать, согреть их одинокую старость, - а это так нужно в наше время! За одну только эту картину А.Шилова можно считать гениальным художником, - таково мое мнение и многих моих земляков». Написано это было 18.07.1989 г. Здесь невольно описание содержания картины перекликается с авторской судьбой Ольги Арнольдовны. Ей было 15 лет - расцвет ее юной молодости   красоты, когда репрессировали и расстреляли в 1937 г. отца, затем - война, годы почти полной изоляции из-за предательства друзей, которые из-за трусости и страха за свою жизнь не общались с немецкой семьей. Затем послевоенная суровая, подчас до трагизма полная лишений и материальных средств к существованию жизнь - в этих условиях все это не могло не отразиться на внутреннем мире Ольги Арнольдовны.

Но с детства, получив образцовое воспитание от родителей, она впоследствии на всю жизнь сохранила нравственную чистоту и стойкость духа в самых тяжелых жизненных испытаниях (добавим и потерю мамы и старшего брата Арнольда - композитора, профессора Саратовской консерватории). 

Еще одно стихотворение Ольги Арнольдовны, которое передает настроение элегической грусти и душевной тревоги:

Ночь в Лисовичах

I

Мягкий сумрак окутал окрестность,
За околицей речка  шумит
И луна с высоты небосвода
Неподвижно, бесстрастно глядит.
Только сердце мое неспокойно,
Думы вечные душу терзают:
Для чего люди мучат друг друга.
Для чего день за днем отравляют?
Но луна не дает мне ответа,
Нет ответа и в речки плесканье.
Лишь кузнечики где-то стрекочут,
Нарушают покой и молчанье.

                    II

В мягком сумраке дремлет природа
За околицей речка шумит,
И луна с высоты небосвода
Равнодушно не землю глядит.
Только сердце мое неспокойно,
Думы вечные душу терзают.
Для чего продолжаются войны?
Почему люди жизнь отравляют?
Но луна не дает мне ответа,
Нет ответа и в речки плесканье.
Лишь стрекочут кузнечики где-то,
Нарушая покой и молчанье.

III

В мягком сумраке дремлет природа,
За околицей речка шумит,
И луна с высоты небосвода
Равнодушно на землю глядит.
А на нашей земле неспокойно,
Думы вечные душу терзают:
Для чего продолжаются войны?
И за что брата брат убивает?
Но луна мне ответить не хочет,
Нет ответа и в речки плесканье.
Лишь кузнечики где-то стрекочут,
Нарушая покой и молчанье.

 

...В годы  хормейстерской работы в хоровом классе с С.А.Казачковым и Ольгой Арнольдовной мне постоянно приходилось наблюдать за творческим процессом в момент подготовки концертных программ двух больших музыкантов. Иногда, зачастую, было их полное творческое взаимопонимание, но были случаи и принципиального несогласия со стороны Ольги Арнольдовны, в особенности, когда дело касалось исполнения высокой классики, бессмертных шедевров. Дело иногда доходило до накала драматических страстей. И тут надо было видеть выражение лица Ольги Арнольдовны. В порыве вдохновения С.А.Казачкову при работе над «Прометеем» С.И.Танеева захотелось в последнем аккорде удвоить бас, прибавив B-dur большой октавы для придания appassionato, maestoso в целом хоровому звучанию, на что  Ольга Арнольдовна (надо было видеть ее реакцию) с возмущенным видом, нервно одергивая длинную черную юбку (привычка была такая) проговорила в повышенном тоне: «Разве можно что-либо изменить в классике? Ответ Семена Абрамовича: «Вы всегда против, что бы я ни делал!» В конце концов, Семен Абрамович, поразмыслив, вынужден был оказавшись без поддержки, отказаться и согласиться с Ольгой Арнольдовной.

Надо сказать, все хоровые концерты, которые проходили на различных сценах разных городов и республик Поволжья, были для слушателей праздником духа и восторга от этого замечательного дуэта на сцене. Волшебные руки Ольги Арнольдовны! Она была потрясающей ансамблисткой, что она творила со звуком во время исполнения, следуя стилю и характеру произведения под несравненным управлением С.А.Казачкова! Для истинных ценителей хорового искусства это были подлинные минуты радости и счастья!

Назовем ее легендарную, незабываемую колокольную игру с прологе Мусоргского «Борис Годунов»! Из книги Рудольфа Бренинг: «За Ольгой, для которой не существовало трудностей, закрепилась слава лучшего концертмейстера города. После выступления с хором в Москве ее признали концертмейстером-художником. Д.Д.Шостакович назвал ее «пианист-оркестр» за те тончайшие краски, которые она умела извлекать из фортепиано (причем из инструмента любого качественного уровня!) (с.54).

Незабываемое исполнение Ольгой Арнольдовной фортепианной партии хора Шуберта «Лесной царь». Это многоцветье динамических красок, когда фортепиано превращалось в бушующую демоническую оркестровую звучность, держа слушателей зала на пределе нервного напряжения - здесь было глубокое единение, слияние хора, дирижера и концертмейстера. Зал был до глубины души потрясен исполнением гениальной шубертовской музыки, наградив исполнителей шквалом аплодисментов.

Сокровенная исповедальность - воплощение души («anima») и духа («animus») в моцартовском хоре из II акта оперы «Идоменей». В конце хора звучит небольшое заключение, которое Ольга Арнольдовна играет ангельским туше, звук - незабываемое по красоте и нежности, пленительнейшее пианиссимо (pianissimo), завораживающее призрачное небесное звуковое облако и в конце умирающий звук. Словами это трудно передать. Чудо исполнительского искусства! Ее игра здесь подобна молитве, и бельканто (belcanto) Моцарта в этом хоре было сыграно Ольгой Арнольдовной гениально.

С чувством глубокой симпатии, соратнику и дорогому коллеге С.А. Казачков посвятил небольшую статью, которая называется «Каким должен быть музыкант» от 25 ноября 1982 г. в газете «Вечерняя Казань» (см. статью С.А.Казачкова).

Одна из выпускниц дирижерско-хорового факультета КГК Елена Макогонова, ныне живущая в Канаде, прислала следующие строки об Ольге Арнольдовне: «Воспоминания об Ольге Арнольдовне Бренинг рождают в сердце самые светлые чувства. Для нас, студентов дирижерско-хорового факультета она была любимым концертмейстером и посланником той ушедшей эпохи, когда в цене была истинная красота души.

В ней, царственно красивой, удивительным образом сочетались феноменальная одаренность и скромность, редкая сила духа и трогательная детская беззащитность. Ничто в ней не было напоказ, а все была ее природа, ее естество.

«Люди могут забыть, что вы сказали, могут забыть, что вы делали, но никогда не забудут того, что вы заставили их почувствовать».

Всех нас, таких разных, Ольга Арнольдовна объединяла в едином чувстве абсолютного восхищения ею, преклонения перед ее особым артистическим и человеческим талантом.

Если говорить об участии Ольги Арнольдовны в работе с моим хором Казанского филиала Московского энергетического института, с которым я проработала 15 лет (1976-1991 гг.), то вспоминаю нашу чудесную поездку летом на всесоюзный конкурс самодеятельных хоров в Чехословакию (г.Йиглава).

Надо было видеть счастливое лицо Ольги Арнольдовны, которую зал приветствовал бурными аплодисментами. В ее руках инструмент звучал по симфонически полно и звучно, вдохновенно и эмоционально поддерживая звучание хоровой капеллы, передавая одновременно мощь и красоту мелодического богатства жигановской музыки.

В 1992 году случилось знаковое, уникальное событие в моей творческой судьбе. По инициативе Ольги Арнольдовны был создан мною камерный хор «Dornenkrone» («Терновый венец») при финансовой поддержке друга семьи Бренинга - Московского спонсора фирмы «Благо» Виталия Ильича Крыштоба.

Возможность создания профессионального хора с оплатой певцов - это мечта любого хорового дирижера и она осуществилась благодаря Ольге Арнольдовне.

Камерный хор Dornenkrone»[1] (в переводе в немецкого «Терновый венец») был создан в начале 1992 г. при Казанском обществе немецкой культуры им. К.Фукса. В мая того же года в Москве на Втором конгрессе немцев СНГ состоялся первый концерт хора в Парламентском Центре. Ольга Арнольдовна, помню тогда, тайно поехала с хором в Москву после занятий с  учениками класса Семена Абрамовича. На вопрос шефа куда это она собралась с чемоданчиком, Ольга Арнольдовна не смущаясь (как она рассказывала потом) ответила: «По личным делам, семейным, к брату». Эта поездка на субботу и воскресенье позволяла ей свободно выехать из города, т.к. в эти дни Семен Абрамович не занимался, а в понедельник утром она, как ни в чем ни бывало (поезд приезжал утром) с чемоданчиком уже присутствовала на занятиях в консерватории. Почему она вынуждена была так поступить? Потому что Казачков С.А. категорически запретил играть Ольге Арнольдовне на стороне в самодеятельных хорах...

Памятна замечательная поездка летом на теплоходе. Хор, участвуя в Первом Международном фестивале немцев Поволжья, дал концерты в Саратове, Волгограде, Самаре, Ульяновске. Ольга Арнольдовна активно аккомпанировала сводному хору, которым руководила я. По письменному отзыву Арнольда Бренинга - старшего брата Ольги Арнольдовны, также принимая участие на этом съезде и играя свои композиции, - отметил, что хор «Dornenkrone» своим исполнением выгодно отличался от других хоровых коллективов.

В дальних же, зарубежных поездках хора (в Швецию, Финляндию, Мальту, Италию) «Dornenkrone» Ольге Арнольдовне не суждено было принять участие из-за учебного процесса в консерватории, с другой стороны - ревнивого отношения к нашему творческому союзу моего шефа - учителя Семена Абрамовича Казачкова. Лауреатские же награды, которые хор получал на фестивалях - конкурсах, Семен Абрамович всегда принимал благосклонно, отмечая мною в разговоре успех нашей казанской хоровой школы.

И конечно же, запомнился  памятный концерт, который прошел в честь юбилея Ольги Арнольдовны в актовом зале КГК в октябре 1992 года. Камерный хор исполнил мастерские хоровые обработки и переложения О.Бренинг. Зал был полон, а председатель Немецкого Дома В.Г.Диц пригласил много гостей - немцев Поволжья, которые горячо поздравляли юбиляршу. В атмосфере тепла и любви, глубокой благодарности за высокое искусство Ольга Арнольдовна в этот вечер получила много поздравлений от педагогов консерватории и руководства КГК - ректора, профессора Р.К.Абдуллина и конечно же от педагогов и студентов хоровой кафедры.

Вне работы, говоря о своем друге по жизни, отмечу наши совместные прогулки по окрестностям Казани, озеру Кабан, посещение выставок собак, ипподромных скачек с выступлением ее любимой лошади по имени «Доспех», поездки в Раифу, Свияжск, знакомство с искусством местных художников, в частности А.Родионова, который подарил нам свои картины: Ольге Арнольдовне интересную по композиции «Васильки во ржи», а мне - «Лесная полянка» с теплой дарственной надписью (впоследствии в мой день рождения уже после ухода Ольги, Рудольф подарил мне картину «Васильки во ржи» в знак памяти об Ольге Арнольдовне. Они висят в моем доме, напоминая всякий раз о светлых днях прошлого, навевая теплые воспоминания о минутах ушедшего времени.

Нельзя не отметить и картину художника Н.Куделькина «Первый снег», подаренную мне Ольгой Арнольдовной, когда я ее навещала в период болезни.

Не могу не отметить и две поездки Ольги Арнольдовны в отпускное время в г. Ижевск - мою родину. Опять-таки запомнились наши многокилометровые прогулки по живописным берегам ижевского пруда, дальним окрестностям города с желтыми цветами «италмас» (название такое поэтичное у удмуртов). Затем, легкая трапеза на траве с вкусными пирогами моей мамы - на фоне тихой солнечной погоды мы наслаждались минутами тихой радости умиротворения и созерцательного спокойствия.

Говорить об Ольге Арнольдовне, какой она была в жизни, можно  много: во-первых, Ольга Арнольдовна в силу свойственного ей характера, была зачастую молчалива, замкнута и малоразговорчива; на самом деле, находясь с ней в постоянном контакте и творческом общении могу констатировать натуру ясную и простую, не умеющую ни лгать, ни лицемерить, без намека на лицедейство, естественную в поведении; ни тени лукавства, и говорить ей можно было все, при этом она не проявляла любопытства, но всегда была готова умным словом поддержать, успокоить в минуты тревоги, найти в ней союзника и советчика в трудных жизненных ситуациях.

Общаться с ней всегда было легко и просто. Со стороны, не зная ее по внешнему своему облику, производила она впечатление человека совершенно непохожего на обыкновенных смертных, выделяясь из толпы. Высокая, статная, всегда и неизменно в черном наряде зимой и летом после работы она с тяжелыми сетками через плечо (так удобно, - говорила она), загруженная продуктами для приготовления позднего ужина - это было уже многолетней традицией - для родных и близких друзей, которые часто посещали этот гостеприимный дом), далее накормить домашних собак и кошек, с утра - голубей, поэтому с вечера после ужина Ольга Арнольдовна готовила им хлебную заготовку, и последнее, - перемыть посуду. А Руди (так сестра называла своего братца) помогал  - насухо протирая полотенцем посуду и расставляя все на места. Этот ритуал проходил в этом доме в течение многих лет постоянно, допоздна, когда часы показывали уже 12 ночи, а то и далеко за полночь. Спала Ольга Арнольдовна очень мало - она была по природе «жаворонком» и очень любила встречать рассвет.

Акт милосердия, миссионерства, ухода за больными - это тоже приметная черта ее сути поведения в жизни. Ее поступки по отношению ко всему живому, не считая людей (больных или нищих) -  она всякий раз проявляла активное участие в оказании помощи, главным образом, материальной, из своих скромных пенсионных сбережений.

Ее высокий ум и достоинство души гордой и независимой, избегали ораторских речей. Она обычно терялась, когда ее просили сказать несколько слов, она отвечала отказом одной фразой «я не умею говорить». Это не было кокетством или лукавостью - просто она такой была...

Вместе с тем, Ольга Арнольдовна - музыкант высоких этических принципов, человек, способный ради истины, торжества справедливости совершать благородный поступок, что не раз происходило в случаях со мною.

Романтическая «очарованная душа» Ольги Арнольдовны по жизни несла веру в добро и человечность. Главное ее качество - доброта. Не случайно она написала на стихи поэта Э.Асадова «Доброта» произведение для солиста и хора в сопровождении фортепиано, написанное в лучших традициях русской романтической школы.

Ее любимыми композиторами были Бах, Вагнер, Рубинштейн и особенно Бетховен. Обработка «Песнь покаяния» Л. Бетховена (ор. 48, № 6) на слова Х.Геллерта, была сделана специально Ольгой Арнольдовной для камерного хора «Dornenkrone».

Жестко прагматичный век не разрушил ее душевного равновесия и бескорыстного отношения ко многим вещам. В жизни довольствовалась всегда малым и безотказная в работе, выполняла нагрузку учебную сверх положенного времени, исполняя заказы своего шефа. Ее талантливое переложение для двух роялей трех русских народных песен С.Рахманинова для хорового класса на концерте имели огромный успех - в этом заслуга и Ольги Арнольдовны как концертмейстера, и первоклассного музыканта - Ольги Борисовны Майоровой, исполняющей вторую партию рояля, много лет проработавшей в качестве концертмейстера в классе профессора В.Г.Лукьянова - ныне заведующего кафедрой хорового дирижирования.

С листа странспонировать, по необходимости, партитуру любой сложности в разных тональностях - еще одна из граней даровитости этого удивительного музыканта.

Еще одна  черта ее характера - она была независима во всем, не обращая внимания на то, что скажут о ней люди.

Однажды, будучи у меня в гостях в Ижевске, мы с Ольгой Арнольдовной собрались в театр. Накануне, мы с мамой сшили по ее заказу платье из ткани синего цвета с мелкими цветочками. Надо сказать, платье это сидело на Ольге Арнольдовне идеально. Но в день посещения театра  по какому-то капризу, настроению или в силу привычки она надевает уже довольно поношенное домашнее черное платье, правда украсив его белыми бусами и надев простенькие сережки; я выразила недоумение по поводу ее наряда. Ответ был незамедлителен, она тут же отпарировала: «Если вы стесняетесь, можете идти по другой стороне, а за меня не запинаются! Что же, это было вполне в ее духе, но наряд свой, в конце концов, она сменила на новое платье. Возникло удивительное преображение во всем ее облике! Высокая, статная, лик красоты просматривался в ее умных и живых глазах, выразительный нос английской породы; несколько смущенная по детски от увиденного, она была очень красивой в этот момент и по выражению лица была видно, что она осталась вполне довольной.

Вообще надо отметить, - Ольга Арнольдовна была очень похожа на своего отца Арнольда Ивановича. Он был необыкновенно красивой внешности, аристократической породы, гренадерского богатырского сложения, высокий лоб и живые умные глаза с остринкой и нос английской породы - Ольга Арнольдовна была полной копией своего отца. Она не раз рассказывала о нем как о замечательном фотографе и любителе коллекционировать часы. В частности, о часах, что им были выставлены наверху своего дома - аптеки на улице Баумана, он говорил: «Когда меня не станет, эти часы - глаз города, - они будут показывать точное время жителям Казани». Сегодня эти часы продолжают жить и радовать, украшая этот неповторимый уголок Казани вместе с аптекой, где прошла вся жизнь семьи Бренинг.

Получив с детства образцовое воспитание, Ольга Арнольдовна по жизни несла благородство, доблесть и независимость духа, величие и одновременно завидную скромность - качества, которые «выше искусства, науки, лучшего всякого блеска, богатства и почестей».

Общаясь с ней в течение многих лет могу сказать, что Ольга Арнольдовна была светла духом, никогда не жалуясь и не показывая уныния, вялости, апатии или плохого настроения души. Но это не значит, что ее ничего не волновало и не тревожило - всегда внешне спокойна,  эмоционально сдержанна и хладнокровна в силу отличного воспитания и философского мужского склада ума.

Она была кристально чиста душою и жизнь она прожила чистую и праведную с Богом в душе, наполненную божественным светом и труд для нее был сродни молитве, вере; выполняя нравственную миссию, священный подход к своей профессии - случай редко встречаемый в современном мире, где искусство часто находится в союзе с чистоганом... Настоящее искусство и деньги - вещи не совместимые, как часто говорил об этом мой несравненный учитель Казачков С.А.

Жизнь Ольги Арнольдовны была святой от труда, достоверных благотворительных деяний не напоказ, а с миссионерским достоинством и с Богом в душе, ибо она была, повторяю, глубоко верующим человеком.

Человек с очень трудной и сложной судьбой Ольга Арнольдовна была по своему одинока. В личной жизни этой божественной натуры со множеством талантов, достойной кисти художников эпохи Ренессанса не встретился человек, которого она могла бы полюбить, отдать все свои чувства с возвышенной и пламенной душой поэта-романтика.

За свою жизнь она прочитала целиком почти всю классическую литературу - Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Л. Толстого, Гончарова, Достоевского, Лескова, Шекспира, Ибсена. Как пишет в дневниковых записях сама Ольга Арнольдовна: «Я прочла целиком, не считая многих отдельных произведений других авторов» (из архивных материалов, предоставленных Татьяной Арнольдовной Бренинг - племянницей Ольги Арнольдовны).

Все вместе взятое говорит о человеке высокой культуры ума, нравственной чистоты и стойкости души и сердца в самые тяжелые жизненные испытания, которые выпали на семью Бренингов.

В начале каждого учебного года Ольга Арнольдовна фотографировалась и всякий раз ее облик был привлекательно красив, с годами выражение глаз умных, добрых и очень живых не менялось.

Ее духовное, высокое служение искусству как религии, «сакральный, священный подход к своей профессии - в концертмейстерской практике явление чрезвычайно редкое. В жизни Ольга Арнольдовна была одна цель - ее любимая работа. И когда ее подкосила серьезная болезнь, то она часто повторяла: «в искусстве возраста нет, я продолжала бы работать, если бы не мои недуги, которые не позволяют выходить из дома...» Диагноз врачей - коксоартроз тазобедренного сустава и трофические язвы ограничили ее перемещение даже по квартире.

Во время посещения ее больной, прикованной к постели, разговоры шли на ее любимые темы. Когда она рассказывала о своей любимой лошади «Доспехе», ее глаза буквально светились любовью, она была просветленной -  очень мила в своей радости и ей можно было только позавидовать - ее мужеству и стойкости духа в преодолении болезни.

Через всю жизнь, без малого 40 лет, прошла моя дружба с Ольгой Арнольдовной. После ухода в иной мир моей дорогой Оленьки, я с горечью и болью осознала: в лице ее более близкого и бесценного Друга у меня больше нет, это невосполнимая потеря в моей жизни.

В то же время я благодарна судьбе, Богу, что в моей жизни был счастливый период человеческого и творческого общения с человеком редкостной душевной красоты и благородства.

Ольга Арнольдовна - личность необычайная, милостью божьей уникальная, единственная, неповторимая! Океанический Человек с большой буквы! Очарованная душа! По жизни и работе - «Апостол труда и терпения!» «Ангел мой земной! Я выражаю безмерную благодарность за все, что она для меня сделала. Спасибо Вам, низкий поклон!
 

Профессор кафедры хорового дирижирования
Казанской государственной консерватории
(академии) имени Н.Г. Жиганова,
заслуженный деятель искусств Республики Татарстан,
лауреат международных конкурсов                                                 А.В.Булдакова



[1] Название, символизирующее мужество и стойкость российских немцев, было предложено участником хора талантливым журналистом Алексеем Дёминым. В то же время Dornenkrone - это символ постижения и подтверждения вечных истин - добра, красоты, гармонии окружающего мира.